«Есть только миг между прошлым и будущим, именно он называется жизнь...»

НАШ РОД

КНИГА ПАМЯТИ

naschrod.nsknet.ru


Всем родным чаще общаться, встречаться и доброжелательно относиться друг к другу. У нашего поколения на это осталось не так много времени

Тетерина (Олидорт) Марина Давидовна

Дима настаивает, чтобы я написала свои воспоминания о нашей семье. Но у меня всегда были проблемы с написанием сочинений, поэтому я очень неуверенно взялась за эти записи. Повествователь из меня неважный…
Своих дедушку и бабушку Олидорт я никогда в своей жизни не видела, т.к. родилась я в 1946 году, а бабушка умерла за несколько лет перед войной. Дедушка на пару лет её пережил. Но, к сожалению, даже фотографий их я не видела. Скорее всего, они могли быть у папиной сестры тети Мани (Мариам), как у старшей из дедушкиных детей, оставшихся в живых после войны. Смутно помню фотографию пожилого человека с совершенно белой, окладистой бородой. А бабушку представляю себе только по рассказам моей мамы, какой она запомнила её ещё в тридцатые годы, когда семья моего дедушки – Олидорта, жила на Херсонщине в Чонгаре, до того как перебраться в г. Сталино (нынешний Донецк). По словам мамы, это была высокая сухощавая женщина с рыжеватыми волосами. И хотя в то время мама была ещё очень молода, ей было 13-14 лет, она очень убежденно называла главную черту характера моей бабушки - это огромное трудолюбие. Если мама в таком возрасте так хорошо это запомнила, то, как я могу себе представить, эту основную черту характера бабушки отмечали и все, окружающие её люди. У дедушки с бабушкой родилось десять детей, но четверо умерли ещё в младенчестве и до взрослого возраста дожили три сына и три дочери. Старший сын Яков – точного года рождения я не знаю, но думаю, что 1908 г., средний сын Шмилик – 1910 г., младший – мой папа Давид – 1916 г. Старшая сестра Мариам – 1912 г., средняя Маля – 1914 г., младшая Гися – 1922 г .На моей памяти, все дети, которых мне посчастливилось узнать в жизни, (я не видела дядю Яшу и дядю Шмилика ,которые погибли на фронте) очень тепло и с большим восхищением вспоминали своего отца . По их воспоминаниям, он был очень мудрым, прекрасно разбирающийся в вопросах Торы, хорошо знающим математику, человеком. Служил он в синагоге резником.
Семья дедушки жила в М. Теплик Винницкой области. Там и родился мой папа в августе 1916 года.

Из моих детских воспоминаний помню рассказы папы о бедности семьи. Основной едой была квашеная капуста и яблоки. Папа очень хорошо играл в футбол, но у него никогда не было ботинок. Поэтому, когда какая-то местечковая команда хотела, чтобы он играл в их составе, они приносили ему один правый ботинок. Знаю, что папа закончил четыре класса еврейской школы. Знал древнееврейский язык и, конечно, идиш.
Где-то в начале тридцатых годов семья дедушки и бабушки попала в еврейский колхоз Роте Фане на Херсонщине (тогда это была Запорожская область), председателем которого был в то время мой второй дедушка, отец моей мамы, Скоп Семен (Залман) Аронович. Сколько лет семья Олидортов прожила в колхозе я не знаю .Знаю, что папа работал в колхозе и за хорошую работу был премирован отрезом мануфактуры. Мы, будучи детьми, часто спрашивали дедушку Семена наградил бы он папу чем-то более существенным, если бы знал, что папа станет его зятем. На это дедушка всегда очень смеялся. Он очень любил и уважал нашего папу.
Где-то в середине тридцатых годов семья Олидорт перебралась в г. Сталино, на Донбасс. Папа тоже уехал с родителями. В колхозе осталась семья дяди Шмилика. Благодаря тому, что папа приехал в гости к брату, он встретился с моей мамой, которую помнил ещё девчонкой, и влюбился в неё. Это было перед войной. Во время папиной службы в армии началась финская война, в которой он принимал участие от начала и до конца.
Встретившись с мамой в начале 1941 года, папа решил, что всё равно она станет его женой, несмотря на то, что мама в то время встречалась с другим парнем. Но папа, во-первых, от своих намерений не собирался отступать, во-вторых, его очень любили родители моей мамы и знали, что его любовь сделает маму счастливой. И они были правы. Папа уехал в Сталино, но они с мамой переписывались и собирались пожениться. Осуществлению их планов помешала проклятая война.
Папа с первых же дней войны участвовал в самых ожесточенных боях, был тяжело ранен, долго лечился в разных госпиталях и потом был отправлен на долечивание в Казахстан, город Лениногорск, где в то время в эвакуации были семьи папиных братьев и сестры.
Мама всю войну прослужила в войсках ПВО. В начале войны они потеряли связь друг с другом и искали друг друга через Красный Крест. Помню ,мама часто рассказывала, что где-то в 1943 году, когда она посылала запросы в разные учреждения, чтобы найти адрес папы, её тётя в Горьком, где в то время стояла мамина часть, пришла с рынка и сказала, что видела военного очень похожего на Давида, которого она знала по фотографиям. Мама ей не поверила, решив, что она хочет её успокоить, т.е. мама очень переживала, не зная, жив ли папа. А уже после войны, когда мама и папа встретились, папа ей рассказал, что он как раз в это время был в Горьком и искал там маму. Он видел девушек в военной форме, но даже подумать не мог, что мама тоже ушла в армию и может быть одной из этих девушек. Судьбе было угодно, чтобы встретились они уже после войны.
Сразу после демобилизации мама хотела поступить в юридический институт, но дедушке, маминому отцу, открытым текстом сказали, что, несмотря на то, что мама четыре года прослужила в армии, она не поступит из-за своей национальности. В юридическом институте Украины должны учиться национальные кадры. Мама поступила в Симферопольский педагогический институт ,но уже в конце 1945 года папа приехал за ней в Чонгар и на новый 1946 год они поженились. Папа увез маму в город Сталино (сейчас Донецк), где ему после смерти родителей осталась комната в одноэтажном домике в самом центре Сталино, но на улице с интересным названием Далекий поселок, потому что раньше, когда центр города был возле кинотеатра Комсомолец, улица и в самом деле была на окраине. В эту комнату и принесли меня родители из роддома. А, когда в 1948 году, родилась моя младшая сестричка, Раечка, папа достроил к нашей комнате ещё одну комнату, коридор и крошечную кухоньку. Квартирка по тем временам была неплохая, но совершенно без каких-либо удобств. Надо было занести уголь и вынести золу, принести из колонки воду и вынести помои .Туалет во дворе. Эти неудобства очень осложняли жизнь нашей семье, тем более, что папа был очень больным человеком.
До войны папа очень хотел учиться, но в высшее учебное заведение его не принимали, т.к. он был из семьи служителя культа. Поэтому он вынужден был окончить торговую школу и его взяли в армию. После войны папа экстерном закончил 9-10 классы средней школы и в 1953 году поступил на первый курс Московского заочного торгового института. Я пошла в 1-й класс, а папа на первый курс института.
Сразу после войны папа работал начальником карточного бюро. Учитывая, что все продукты распространялись по карточкам, это была очень высокая и ответственная должность, Наверное, многие считали, что на такой работе можно иметь золотые горы, но мама рассказывала, что она в ту пору ходила беременная Раечкой (1947 год) и не выпила за всю беременность стакана молока. Мама рассказывала, что каждое утро, когда папа уходил на работу, она провожала его словами; Доденька, моим детям нужен отец. Поэтому, когда в конце 1947 года в карточном бюро были вскрыты злоупотребления и махинации с карточками, папа к этому не имел никакого отношения. В это не могли поверить проверяющие органы ,как же ,еврей, начальник карточного бюро и не участвовал в злоупотреблениях. Но все махинации проводила заместитель начальника во время папиных командировок по районам. Как ни хотелось органам пристегнуть папу к этому делу – не получилось.
Потом, уже на моей памяти, папа долгое время работал заведующим райторготделом Куйбышевского райисполкома г. Сталино. А где-то в конце пятидесятых годов перешел работать директором продовольственной базы в тресте столовых и ресторанов. Там же в должности начальника АХО (административно-хозяйственного отдела) работала и мать моего первого мужа, Фарбирович Куня Абрамовна. Когда я вышла замуж, она рассказывала мне, что в тресте Олидорт был единственным человеком, на которого не смел повысить голос их самодур управляющий Вишняков, который с руганью и криками мог выгнать из кабинета любого работника. И ещё она рассказывала, что когда она, по своей должности, занималась организацией похорон моего папы, она была очень удивлена, что наша семья жила в такой неблагоустроенной квартире. Говорила, что если бы Олидорт только заикнулся, что ему нужно улучшить жилищные условия, ему сразу же дали бы квартиру возле кинотеатра им. Шевченко. Но когда мама заводила разговор о необходимости сменить квартиру, т.к. условия жизни были тяжелыми, тем более для больного человека, папа отвечал ëАнка, люди ещё в подвалах живут. Так и не довелось моему папе хотя бы день прожить в нормальных жилищных условиях. Он умер 4-го октября 1962 года в возрасте 46 лет. Тогда, в 1962 году, когда мне ещё не исполнилось 16 лет, я не могла со всей глубиной понять, как же это мало, всего 46 лет жизни. Сейчас, когда я уже на 13 лет пережила папу, я понимаю, как это ужасно и несправедливо умереть так рано. Папа знал, что он очень болен, и часто говорил маме; ëАнка, я тебе завидую, ты увидишь наших внуков, а я нетû. Мамочке довелось и правнуков своих увидеть.
О том времени, когда ещё был жив папа, осталось очень много воспоминаний. В Донецке жила папина старшая сестра тётя Маня со своей семьей, мужем дядей Лёвой и сыновьями Зямой и Сашей. Жили семьи папиных погибших на фронте братьев: жена дяди Яши тётя Рахиля с дочкой Эммой и сыном Сашей и жена дяди Шмилика, тетя Люба, с дочкой Софой и сыном Мосей. Очень часто все родственники папы собирались у нас на праздники и просто в выходные дни. Все очень тянулись к папе, и он старался вникать в жизнь своих племянников, которые так рано остались без отцов. Когда я пошла в первый класс, у нас некоторое время жила Эмма, моя двоюродная сестра. Конечно, жизнь была трудная, но все наши двоюродные братья и сестра получили образование и многого в жизни добились.
В Москве жили две папиных сестры с семьями: тётя Маля и тётя Гися. С Семьёй тёти Мали мы (дети) познакомились в 1954 году, когда вместе отдыхали в Геническе. Помню, что ссорилась с дядей Гришей, потому что он заставлял меня есть манную кашу, которую я не любила. Помню, как ездила с мамой и тётей Малей в Чонгар, тётя Маля хотела повидаться со знакомыми, с которыми она раньше там жила. После отдыха в Геническе Добины приехали вместе с нами в Донецк, чтобы повидаться с родственниками. И тут случилась трагедия. Вечером мы всей большой семьёй пошли в фотосалон и сфотографировались на память, а ночью прибежал дядя Лёва и сказал, что Мале плохо. После этого всё закрутилось так, что ничего связного не помню. Помню только, что увидела впервые плачущего папу, и как он старался приласкать Вовочку и Раечку. Вове было 8 лет, а Раечке как раз в Донецке исполнилось 5 лет. Тётя Маля умерла, а ведь ей было только 40 лет. С Вовой мы в этой жизни так и не увиделись. А Раечку мы с Геной видели в 1986 или 87 году, когда завозили ей в Москву фотографию, которую сняли накануне смерти её мамы.
В гостях у тёти Гиси я была впервые в четвертом классе, когда была на каникулах в Москве. А затем уже мы встречались, когда мне было лет 18. А потом как-то так получилось, что связь оборвалась, и мы долгие годы узнавали только от других- родственников о жизни семьи тёти Гиси. Сейчас я безмерно рада, что встретилась со своими двоюродными и любимыми сестрами Леночкой Цвид (Мерзон) и Раечкой Добиной, с прекрасной женой Толи Мерзона Ниночкой и могу пообщаться посредством телефона и Интернета с Толей. Из следующего поколения семей моих родных тётей я знакома очно с Мариночкой Калиной, Надюшей Цвид и Маришиной дочуркой Владой. Но, благодаря нашему замечательному Семену Мазусу и Интернету, я могу пообщаться с Володиными детьми Мишей и Таней, с дочкой Раечки Добиной – Иринкой. Спасибо тебе, Сёмчик, огромное. Теперь продолжаю….
Семья у нас была очень дружная. Мы с Раечкой ещё в самом раннем детстве решили для себя, что мама больше любит Маринку, т.к. она похожа на папу, а папа больше любит Раечку, т.к. она мамин портрет. Конечно, всё было совсем не так и наши родители очень любили нас обеих. Но для мамы моё рождение было очень желанным, т.к. во время войны она потеряла всех своих близких, кроме отца. Наша бабушка Скоп (Сегал) Мария Борисовна была расстреляна фашистами в городе Геническе Херсонской области вместе с семьей дедушкиного брата Скоп Иосифа Ароновича, его женой и детьми Лилечкой и Арончиком. А мамину младшую сестричку Кларочку расстреляли фашисты 6-го января 1942 года в её родном селе на Чонгаре, когда ей было всего 13 лет. Выдал её немцам сосед по фамилии Сердюк .Когда, отсидев срок, он вернулся в село после войны, то дедушка чуть его не убил и он навсегда убежал из села. Брат мамин погиб, защищая город Лугу Ленинградской области. Дедушка в начале войны эвакуировал колхоз в Саратовскую область и не мог помочь своим близким. А ехать с ним бабушка отказалась. Она сама была родом из Латвии и считала, что рассказы о зверствах немцев- домыслы, что немцы цивилизованная нация, и они не могут позволить себе такое варварство. Очень много евреев поплатилось жизнями за такое мнение о немцах.
При жизни папы мы были очень счастливой семьёй. Несмотря на то, что папа из 17-ти лет жизни с мамой 14 лет болел тяжелейшей формой гипертонии, в те дни ,когда папа чувствовал себя лучше , он любил петь с нами песни военного времени, обучил нас всем этим песням и мы часто устраивали концерты для одного слушателя – мамы. Во всех песнях, а особенно в Огоньке на позиции девушка провожала бойца он девушку менял на Аннушку. Маме же он всегда посвящал землянку, бьётся в тесной печурке огонь. До сих пор, слушая песни военных лет, я с любовью и грустью вспоминаю своих дорогих родителей и их огромную любовь к нам, их дочерям.
После папиной смерти маме было, конечно, трудно поднимать нас с Раечкой. Но был жив ещё наш дедушка, а он всю жизнь помогал нам материально. И, конечно, полностью разделил с мамой трудности жизни без папы. Когда, в 1964 году я окончила 11 классов, то очень хотела поступить в Московский авиационный институт, но маме было бы трудно помогать мне. Поэтому я поступила в Донецкий госуниверситет на математический факультет на специальность преподавание математики на английском языке. Но через два года я перевелась на вечернее отделение экономического факультета по специальности планирование промышленности. К этому времени, я вышла замуж за Фарбировича Григория Львовича и 3-го августа 1967 года у нас родился сын Дмитрий. С марта 1966 года я работала в тресте Спецшахтобурение чертежником, в 1969году перешла работать в Донецкое предприятие Углеремонт в нормативно-исследовательскую лаборатории инженером. В 1974 году, мы всй семьей уехали работать в Якутию, на шахту Джебарики-Хая (что в переводе Черная гора) Первые три года я работала в производственном отделе Шахтостроительного управления инженером, затем в 1977 году перешла работать в плановый отдел шахты и в 1981 году стала начальником планового отдела. В 1994 году назначили заместителем директора шахты по экономике. Так что в Якутии я прожила 21 год. В 1980 году мы разошлись с Фарбировичем, и он уехал в Донецк. А мы с Димой продолжали жить в Джебариках. В 1981 году я вышла замуж за Тетерина Геннадия Степановича, с которым мы живём уже вместе 25 лет. Димочка в 1983 году окончил школу в Джебариках, поступил в Донецкий индустриальный техникум по специальности Обслуживание и ремонт автомобилей, окончил его в 1986 году и тут же был призван в армию. Служил он в городе Днепропетровске и был демобилизован в 1988 году. В этом же году он поступил на вечернее отделение Донецкого госуниверситета по специальности Экономика и организация труда. В 1991 году он женился на Золотухиной Елене Николаевне, и они вместе окончили университет в 1993 году. В этом же 1993 году 11-го августа у них родился сын Кирилл, мой единственный и любимый внук.
В мае 1995 года мы выехали с Севера, так как мой муж после почти сорокалетней работы под землей приобрел массу болезней, и пребывание в условиях Севера их только усугубляло. Так как в это время всё ещё продолжалось деление Советского Союза на независимые государства, то Кравчук (президент Украины) заявил, что у Украины Севера нет и наш стаж работы на Севере учитываться не будет. Мы купили себе дом недалеко от границы России с Украиной, в Ростовской области под Таганрогом, село Беглица. До границы 25 км, а до двери дома, в котором жили Дима с семьей, мама моя и Раечка с детьми – 165 км. На Беглице мы прожили 8 лет, постоянно общаясь с родными и друзьями, которые приезжали к нам почти каждые выходные. Кирилл, начиная с двух с половиной лет и до школы, жил постоянно у нас на Беглице. Годы прожитые на Беглице, мы всегда вспоминаем с большой теплотой, так как там у нас было очень много друзей и хороших знакомых, с которыми общаемся до сих пор.
Из Джебариков мы первые поселились на Беглице, а позднее там поселилось ещё десять семей наших северных земляков, в поиске домов для которых мы принимали самое активное участие, т.к. я сама водила машину и всех возила по близлежащим селам и поселкам в поисках жилья. Так что сейчас, приезжая в гости на Беглицу, мы всегда с удовольствием встречаемся с друзьями.
В 1998 году наша Раечка решила уехать в Германию по еврейской иммиграции, т.к. к тому времени Анзор окончил школу, и она понимала, что она не сможет дать ему высшее образование из-за материальных проблем.
Раечка в тот момент жила с Мамой и Анзором в Донецке, а Стас – в Киеве.
Раечка поехала в Киев и взяла анкеты на себя с Анзором и на маму. Это было 11 августа 1998 года. Мы с Димой на тот момент не были готовы ехать с ними. У Димы была небольшая мастерская по вулканизации, которую оставил ему отец после смерти (он умер 6-го августа 1994 года в возрасте 56 лет). Но 17 августа 1998 года грянул дефолт и Дима понял, что на доходы от его мастерской просто не прожить его семье. И мы тоже решили брать анкеты на выезд.
Именно в этот момент в семье нашей случилась трагедия. Мама, которая ни когда старалась не жаловаться на здоровье, заболела и в две недели сгорела. 25-го августа 1998 года её не стало. Для всей нашей семьи это было страшным ударом. Я бесконечно любила свою маму. Для меня с 16-ти лет она была и мамой и папой. Она всегда разделяла все наши радости и горести, очень радовалась всем нашим достижениям и вселяла в нас оптимизм в минуты уныния. До сих пор , когда у меня происходит что-то хорошее, я ловлю себя на мысли надо поделиться радостью с мамой.
Мне очень-очень не хватает её в жизни. Она не дожила ровно месяц до 75-ти лет.
Спустя три или четыре месяца Дима тоже поехал за анкетами в Киев. Он взял их на свою семью и на нас с мужем.
Я, конечно, очень хотела уехать в Израиль, а не в Германию. Но мы нужны там, где наши дети. А дети решили ехать в Германию. Да и после двадцати лет жизни в климате вечной мерзлоты, мы боялись, что жаркий климат нам будет противопоказан. И я, и муж очень плохо переносим жару.
Через пару месяцев после нас решили взять анкеты на выезд и семья нашего двоюродного брата Миши Олидорта и семьи его детей.
Благодаря энергии нашей Раечки все анкеты были сданы одновременно, и мы все попали в один город в Германии и в одно время.
12-го августа 2003 года мы пересекли границу Германии, и для всех нас началась новая жизнь.
Сейчас мы все проживаем в небольшом старинном городке Бернау, в 25-ти км от Берлина. У нас уже побывало много гостей. Недавно у нас несколько дней гостили Толя и Нина Мерзон, и для меня это была очень теплая и радостная встреча. Мы с Толей увиделись после почти сорокалетней разлуки. И я считаю нашу такую долгую разобщенность самой большой ошибкой в своей жизни. Поэтому желаю всем родным почаще общаться, встречаться и доброжелательно относиться друг к другу. У нашего поколения на это осталось очень немного времени уже.

Германия, Бернау, июль 2007г.

Можно передать свои отзывы и замечания  по электронной почте.().Фотографии (которые обязуемся вернуть) с комментариями, направлять нам  по  адресу:

Mazus Semeon
Pinhas Lavon str. 3/4 
Qiryat Yam 29057 
Israel tel: (04) 8770-474
 

или Дмитрию Олидорту

НАШ РОД, все права защищены.
ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS